b30753a4     

Булычев Кир - Умение Кидать Мяч



Кир Булычев
УМЕНИЕ КИДАТЬ МЯЧ
Он коротко позвонил в дверь, словно надеялся, что его не услышат и не откроют. Я
открыл. Его лицо было мне знакомо. Раза два я оказывался с ним в лифте, но не
знал, на каком этаже ему выходить, и оттого чувствовал себя неловко, смотрел в
стенку, делал вид, что задумался, чтобы он первым нажал кнопку или первым
спросил: "Вам на какой этаж?"
-- Извините, ради бога, -- сказал он. -- Вы смотрите телевизор?
-- Сейчас включу, -- ответил я. -- А что там?
-- Ни в коем случае! Простите. Я пошел. Я только в случае, если вы смотрите,
потому что у меня сломался телевизор, а я решил...
-- Да заходите же, -- настаивал я. -- Все равно сейчас включу. Делать нечего.
Мне пришлось взять его за локоть, почти затянуть в прихожую. Он поглядел на
тапочки, стоявшие в ряд под вешалкой, и спросил:
-- Ботинки снимать?
-- Не надо, -- сказал я.
Я был рад, что он пришел. Принадлежа к бунтующим рабам телевизора, я могу
заставить себя его не включать. Даже два-три дня не включать. Но если я сдался,
включил, то он будет работать до последних тактов прощальной мелодии, до слов
диктора "спокойной ночи", до того, как исчезнет изображение ночной Москвы и сухо
зашуршит пустой экран. В тот вечер я боролся с собой, полагая, что чтение --
более продуктивный способ убить время. Я был доволен собой, но рука тянулась к
выключателю, как к сигарете. Я обогнал гостя и включил телевизор.
-- Садитесь, -- сказал я. -- Кто играет?
-- Играют в баскетбол, -- тихо ответил гость. -- На кубок европейских чемпионов.
Я вам действительно не мешаю?
-- Никого нет дома. Поставить кофе?
-- Что вы! Ни в коем случае.
Он осторожно уселся на край кресла, и только тут я заметил, что он все-таки
успел снять ботинки и остаться в носках, но не стал ничего ему говорить, чтобы
не ввергнуть его в еще большее смущение. Гость был мне приятен. Хотя бы потому,
что он мал ростом, хрупок и печален. Я симпатизирую маленьким людям, потому что
сам невысок и всегда трачу много сил на то, чтобы никто не подумал, есть ли у
меня комплекс по этой части. Он есть. Иногда мой комплекс заставляет меня
казаться себе таксой среди догов и искать нору, чтобы спрятаться. Иногда
принимает форму наполеоновских мечтаний и тайного желания укоротить некоторых из
людей, глядящих на меня сверху вниз, по крайней мере на голову. Но я никого еще
не укоротил на голову, хотя не могу избавиться от некоторой, надеюсь,
неизвестной окружающим, антипатии к родной сестре, которая выше меня и с которой
я не люблю ходить по улицам. А вот тех, кто ниже меня ростом, я люблю. Я им
многое прощаю.
Когда-то, еще в школе, мой комплекс разыгрывался, выходил из рамок и приводил к
конфликтам, которые плохо для меня кончались. Я мечтал стать сильным. Я собирал
сведения о маленьких гениях -- я вообще одно время был уверен, что гении бывают
лишь маленького роста, отчего исключал из их числа Петра Первого, Чехова и
кое-кого еще. Я хранил вырезки о жизни штангистов-легковесов и боксеров в весе
пера. Я смотрел баскетбол лишь тогда, когда на площадке играл Алачачян -- это
был самый маленький разыгрывающий в сборной Союза. Но как-то я увидел его в
жизни и понял, что он человек выше среднего роста. И перестал смотреть баскетбол
вообще.
С годами все это сгладилось. Я не стал гением и понял, что небольшой рост -- еще
не обязательное качество великого человека. Я бросил собирать вырезки о
спортсменах, сильно растолстел и подобрел к людям. Я спокойно смотрел на
великанов, понимая, что и у них



Назад