b30753a4     

Булычев Кир - Со Старым Годом !



Кир Булычев
Со старым годом!
Почти закон: под Новый год в Москве оттепель. Две недели природа засыпает
город снегом и инеем, машет простынями метелей, украшает окна и витрины белыми
узорами - и вот за несколько часов все это великолепие размокает.
С неба сыплется мокрая крупа, сугробы съеживаются и темнеют, из подворотен
выползают лужи, насморк и кашель набрасываются на население столицы - но
новогоднему настроению эти неприятности не мешают.
Люди - мастера обманывать себя надеждами, что наступающий год в два счета
покончит с бедами, обманами, болезнями, разочарованиями - утром проснешься, и
все улажено, даже умирать никто не будет.
Способность человечества к самообману просто фантастична. Казалось бы, за
миллион лет пора повзрослеть, набраться печального опыта...
Примерно так размышлял Егор Чехонин, поджидая автобус в Медведкове и
наблюдая за тем, как скользит, торопится к остановке толстяк в дубленке,
волочит сетку, полную зеленых кубинских апельсинов, а под мышкой зажал
бумажный сверток, из которого жестко торчит хвост горбуши.
Рассуждения о человеческой наивности не были данью минутному настроению.
Если кто-нибудь в Москве имел право осуждать предновогоднюю суету - им был
Егор.
Подошел автобус. Он был неполон, но казался полным, потому что женщины
предпочитали стоять в проходе, берегли платья, не садились. А мужчины стояли
из солидарности. Только толстяк уселся перед Егором, положил сетку на колени,
а горбушу держал на весу - хвост к потолку.
В автобусе пахло духами. Озабоченно смеялись женщины. Кто-то ахнул:
+Неужели забыли?- Чего забыли?
Егор смотрел в мокрую темноту за окном автобуса и заново переживал
разговор с Гариком, причем теперь-то он находил нужные, ядовитые слова и
неотразимые аргументы. Но что за радость махать шашкой вслед умчавшемуся
врагу?
...Целый час Егор ждал Гарика на лестнице. Уже давно стемнело, хлопали
двери, отовсюду сбегались съедобные запахи, а Егор с утра ничего не ел.
Он забыл о голоде, пока разыскивал новый адрес этого Гарика, ехал сюда,
бродил среди одинаковых корпусов, репетировал мысленно, что он скажет Гарику и
что ответит ему Гарик, как Гарик будет врать и изворачиваться и как он прижмет
Гарика в угол и как Гарик в конце концов сдастся и принесет магнитофон. Но
Гарика все не было, и жуткий, терзающий голод завладел Егором и, может быть,
именно он лишил его аргументы убедительности и силы. Потому что когда Гарик
наконец пришел - распахнул дверь лифта, расстегнул дутое, словно кремом
наполненное пальто, доставая из фирменных джинсов ключ, увидел вскочившего с
подоконника Егора, узнал, махнул толстой рукой, приглашая заходить, в этот
момент Егор совершенно забыл, как следовало говорить с Гариком.
Потом они стояли посреди пустой комнаты - только неубранная койка в углу,
рок-звезды из журналов на стенах, проигрыватель с громадными выносными
динамиками, кипы дисков на журнальном столике. Они стояли, Гарик скучал,
потому что знал, чем кончится разговор, а Егор никак не мог пробиться сквозь
эту скуку и тоже догадывался, чем разговор кончится.
- Но ты же брал, брал же?! - Егор запомнил лишь свои слова, ответы Гарика
начисто вылетели из головы. - Ведь ты обещал отдать? Не помнишь?.. Я напомню.
Отцовский магнитофон, +грундик-, двухкассетник, стерео, я его с собой в школу
взял, головка полетела, Смирницкий из десятого +Б- мне твой телефон дал. Ты
обещал за три дня сделать, позавчера вернуть. Я тебе две кассеты за это отдал.
Отдал ведь?.. - А Гарику было скучно



Назад